Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Category:

Солженицын. На фронте тоже в комфорте


В одном из комментариев по поводу сидельца Солженицына попросили "А вот если бы вы предварили ваш пост информацией, что Солженицын, перед тем, как попасть в такую сладкую, с вашей точки зрения, несвободу, несколько лет месил грязь военных дорог, сражался, получил госнаграды и прочее, ваш пост был бы честнее. И, вероятно, не было бы безобразного срача в комментариях."
Не хотелось, честное слово. Но, повинуясь желанию читательницы, поведаем и об этом.


Сначала - резерв, потом прифронтовая полоса. Тишина.
«В начале ноября 42-го года мой муж прибыл в Саранск.
Солженицына назначают заместителем командира батареи звуковой разведки. И почти тотчас же командиром батареи.
В его руках - судьба нескольких десятков людей. Он должен обучить их, сорганизовать, расставить по местам. Он чувствует, как "мудрость и опыт в воспитании и распознании людей отлагается каким-то осадком, пластом

«В резерве Сане не писалось. А теперь, когда попал в прифронтовую полосу, "идеи сами просятся на перо".
Первая редакция рассказа "Лейтенант", начатого в Саранске, вскоре закончена. Переработан. Одному бойцу батареи поручается его переписывать, чтобы можно было отослать его в первую очередь Лиде, которая переехала в Москву и учится в аспирантуре МГУ.
Из Саранска Саня повёз с собой походные стол и стул. И вот теперь, в нескольких километрах от переднего края, среди талой воды и остатков рыхлого снега, на лесной полянке он располагается за походным столиком: пишет письма, занимается...
Но на северо-западе Сане не суждено воевать. В апреле их перебрасывают на центральный фронт.»


И вот на том фронте, где «суждено воевать»:
«В перерывах между учениями, отзанимавшись батарейными делами, Саня занимается писательством. "Жадность на писание у меня сейчас невероятная", читаю я в его письме.»

Те, кто ходит рядом со смертью, пишут письма с войны обычно о том, что болит, беспокоит больше всего. Необязательно о военных действиях как таковых, но о любви к тем, кого оставил ждать, о том, что было прекрасного до войны, как заживём в будущем. Напутствия близким, так далее. Вот о чём Солженицын:
«Порою главная тема в письмах мужа отнюдь не война, а литература. Его литературные упражнения.»

Человеку, занятому войной - на что хватает времени? Александр Исаевич пишет, правит, снова пишет:
«Я узнала, что наряду с сюжетами двух новых рассказов у него в голове выстраивается "чудесная третья редакция" "Лейтенанта".»

Как видим, о грязи военных дорог говорить не приходится.

Что насторожило жену? Барские замашки Сани:
«Офицерство, командирская должность начинали отрицательно сказываться на характере Сани.
Солженицын писал - и не без видимого удовольствия,- что не успеет он доесть кашу из котелка, как несколько рук протягиваются его помыть, а с другой стороны несут уже готовый чай. Он не успевал наклониться за упавшей на пол вещью.»
«У себя в батарее Саня был полным господином, даже барином. Если ему нужен был ординарец Голованов, блиндаж которого находился с ним рядом, то звонил: "Дежурный! Пришлите Голованова.»


Вместо поддержки жены в стремлении родить и воспитывать детей прорывается гипертрофированная самооценка:
«Рожать и воспитывать сумеет чуть ли не всякий. Написать художественную историю послеоктябрьских лет могу, может быть, только я один, да и то - разделив свой труд пополам с Кокой, а может быть, и ещё с кем-нибудь. Настолько непосилен этот труд для мозга, тела и жизни одного»

Но тем не менее, Солженицын выписал её таки к себе на фронт из тыла. На три недели. Никто не проверил поддельных документов. Может быть доверие офицерам было безграничное, может, по какой другой причине.
Она ехала какое-то время, путь неблизкий. Так вызывать можно самого близкого тебе человека только если полностью уверен в том, что ни в пути ни на месте дислокации с ней ничего не произойдёт. Если тихо, вообщем, там - где служишь.

Читаем:
«...Это письмо я получила уже в Ростове, где с нетерпением ждала вызова из Саниной части.
Однажды ночью, часа в три, меня разбудил мамин голос: "Наташа, сержант приехал!" Вскочила, набросила халат поверх ночной сорочки, вышла в нашу первую, большую комнату. На пороге - молодой военный, в шинели, зимней шапке, с рюкзаком за спиной...
Знакомимся...
Накормили его и уложили отсыпаться.

Я же больше не заснула. Когда начало светать, выбежала из дому и долго бродила, счастливая, по нашему Пушкинскому бульвару...
Сержанта звали Илья Соломин. Родители его - евреи - жили до войны в Минске. Соломин почти не надеялся, что они живы. Из Минска мало кто успел эвакуироваться. Может быть, поэтому, даже когда он улыбался, его чёрные, немного выпуклые глаза на серьёзном, чаще всего хмуром лице оставались грустными...

Сержант привёз мне гимнастёрку, широкий кожаный пояс к ней, погоны и звёздочку, которую я прикрепила к тёмно-серому берету. Он вручил мне красноармейскую книжку, выписанную на моё имя. Дата её выдачи свидетельствовала, что я уже некоторое время служила в части. Было и "отпускное удостоверение".
Я успокаивала себя мыслью, что фронтовому офицеру за этот маленький "спектакль" ничего не сделают. Тем более, что я собиралась остаться служить в Саниной части до конца войны.
В тот же день вечером мы с Соломиным уехали из Ростова. Сержант был ловким парнем. Когда в кассе погасло электричество, ему удалось где-то раздобыть свечи. В виде "вознаграждения" получил железнодорожные билеты в вагон для офицерского состава.

И вот мы вдвоём с мужем. В его землянке. Не сон ли это?..
Звонит телефон. Комдив приглашает нас к себе. Я чувствую себя немного смущённой в офицерском обществе. Но выпитая впервые в жизни водка придаст мне храбрости. Май в тот год был холодным. Приходилось топить печку. Но от этого в землянке становилось ещё уютней.
Вечер. Потрескивают дрова в печи.
- Расскажи мне подробно, как вы встретились с Кокой,- прошу я мужа.
- Я лучше прочитаю тебе. Этой главой начинается "Шестой курс".- Потом Саня отвлекается. Начинает говорить о своих планах вообще: планах литературных, да и не только литературных...
Он говорит о том, что видит смысл своей жизни в служении пером интересам мировой революции. Не всё ему нравится сегодня. Союз с Англией и США. Распущен Коммунистический Интернационал. Изменился гимн. В армии погоны. Во всём этом он видит отход от идеалов революции. Он советует мне покупать произведения Маркса, Энгельса, Ленина. Может статься и так, заявляет он, что после войны они исчезнут из продажи и с библиотечных полок. За всё это придётся вести после войны борьбу. Он к ней готов. <…>
Итак, я пробыла у мужа три недели»

Ну вот как-то так. Комбат. Батареи звуковой разведки, по факту комроты. Не на линии фронта. Пишет нетленку.
* Из Натальи Решетовской «В споре со временем»
Это продолжение темы о Солженицыне в воспоминаниях его друзей и коллег.
см. первую часть: "Солженицын «сидел» как на курорте"
а так же Неполживец или для чего писался «Архипелаг ГУЛАГ»


Tags: Солженицын
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments