Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Categories:

Присоединение Техаса – свидетельство лицемерия США


Ровно 175 лет назад Техас стал 28-м штатом США, обнулив тем самым свой статус независимого государства. Это стало финалом сложной интриги, растянувшейся на десять лет и явившей миру новую Америку – ту, что не считается с интересами других стран, поскольку мнит себя исключительным центром силы. В случае с Техасом ей пришлось дорого заплатить за эту веру. Возможно, еще придется.

Когда западные политики и журналисты, говоря о воссоединении России с Крымом, употребляют термин «аннексия», с нашей стороны границы принято возмущаться. Но проблема, возможно, не в термине, а в том, как мы к нему относимся.

В 1845 году американский журналист и политик Джон О'Салливан написал знаменитую статью, в который обосновывал территориальные посягательства Вашингтона на земли соседей, будь то индейцы, мексиканцы или англичане. Его США были страной свободы, хранимой Господом, а его Господь явно хотел, чтобы эта свобода распространилась по всему континенту. Статья так и называлась – «Аннексия». Это то, чем настоящий американец может и должен гордиться.

Концепция О'Салливана получила неофициальное имя «явного предначертания» – по одной из фраз в статье, ставших крылатыми. К ней обращались и тогда, когда Вашингтон перестал использовать полноценную аннексию как инструмент внешней политики, перейдя к «гуманитарным» бомбардировкам и свержению неугодных режимов.

Статья подоспела вовремя – к президентству Джеймса Нокса Полка. Этот скромный, честный, потрясающе работоспособный человек не обладал яркой харизмой и не сыскал широкой популярности в массах, однако считается одним из лучших президентов в истории страны. Всего за четыре года он увеличил ее территорию на две трети и вышел к Тихому океану, что предопределило дальнейшее могущество Вашингтона.

Большая часть приобретений – трофеи войны с Мексикой, площадь которой американцы уменьшили вдвое, руководствуясь тем самым «явным предначертанием». А начался их конфликт с собственной версии «нападения на радиостанцию в Глайвице»: американские войска намеренно пересекли мексиканскую границу, потеряв 16 человек, что дало Полку повод обвинить соседей в нападении и протащить через Конгресс объявление им войны – президент «державы избранных» таким правом не обладал.

То же самое представление о собственной исключительности побудило американцев аннулировать прежние обещания. По договору с Испанской империей – предшественницей Мексики по южную сторону границы – Вашингтон обязался никогда не претендовать на Техас.


Справедливости ради, у США были объективные причины для самоупоения – примерно раз в 15 лет объем их экономики удваивался.

Этому способствовали миграция, рост цен на хлопок, активная механизация труда, самая развитая в мире сеть железных дорог и самый высокий уровень грамотности населения (правда, впоследствии, в связи с гражданской войной и внутренними кризисами, этот показатель ухудшился).

Наконец, Соединенные Штаты действительно были демократией – войны и аннексии начались бы гораздо раньше, если бы этому не сопротивлялся всё тот же Конгресс. Одним из наиболее ярких оппонентов Полка в парламенте был будущий 16-й президент Авраам Линкольн, обычно опережающий 11-го (то есть Полка) в академических списках «лучших».

Мексика в те годы, напротив, не вылезала из крайностей: бунты, хунты, революции, войны, нищета. Молодое государство не имело ресурсов, чтобы контролировать и осваивать заявленные территории, что и предопределило сепаратизм техасцев. Активно привлекая мигрантов с севера – из США, мексиканцы надеялись на развитие безлюдной провинции, но заодно получили и деятельную «пятую колонну».

Процесс отторжения Техасщины был начат президентом Эндрю Джексоном, лицо которого теперь красуется на купюре в двадцать долларов. Палач индейцев и основатель Демократической партии приветствовал помощь техасской революции и войне за независимость людьми, деньгами и оружием, но делал это неофициально – против открытой поддержки техасцев протестовал Конгресс.

В этом смысле показательна фигура первого президента независимого Техаса и главнокомандующего техасской армии Сэма Хьюстона, в честь которого назвали город еще в самом начале его техасской карьеры. Бывший губернатор штата Теннесси (кстати, этот же пост в свое время занимал Полк) и сподвижник Джексона злоупотреблял алкоголем и однажды избил тростью одного из своих оппонентов-конгрессменов. В Мексику ему пришлось в буквальном смысле бежать, спасаясь от судебных приставов, но президентом Техаса он все равно избирался под лозунгом присоединения к США.

Однако процесс застопорился – и опять из-за демократии, на сей раз техасской. Жители нового государства быстро вошли во вкус беспошлинной торговли, а США потеряли былую привлекательность из-за разрушительного финансового кризиса 1837 года и репутации «предателей», которые не поддержали техасцев в период войны «должным образом». Так президента Хьюстона сменил его оппонент – сторонник независимости Мирабо Ламар, добившийся признания Техаса со стороны влиятельных европейских держав, включая Британию и Францию.

Но со временем кризис дошел и до Техаса – он погряз в долгах, расплатиться по которым смог только в составе США, причем расплачиваться пришлось собственными (или все-таки мексиканскими) землями. Безденежье возродило идею «воссоединения двух частей американского народа в одном государстве», Хьюстон вернулся на президентский пост, а со стороны США аннексию стал готовить Джон Тайлер – предшественник Полка в Белом доме. Его, напротив, относят к числу худших президентов в истории страны.

Собственно, Тайлера никогда и не избирали президентом – он возглавил страну как вице-президент при Уильяме Гаррисоне, который умудрился простудиться на собственной инаугурационной речи и умер всего через месяц после принятия присяги.


Прославился Тайлер в основном тем, что имел 15 детей и стал единственным главой США, похороненным в другой стране (конкретно – в КША в период гражданской войны).


Политически его всю жизнь метало из стороны в сторону – то он с демократами, то с вигами (северянами и предшественниками республиканцев). Дошло до того, что в период президентства Тайлера даже исключили из партии, благо и брали в напарники к Гаррисону сугубо для того, чтобы получить голоса южан. Сам он, однако, был о своей фигуре превосходного мнения и видел присоединение Техаса, против чего выступали виги, неким личным проектом – вкладом в историю Родины, который обязательно оценят потомки.

Потомки не оценили, а собственные интриги Тайлера и Хьюстона не достигли цели – Конгресс опять отверг посягательство на Техас и изменил свое мнение только тогда, когда президентом уже избрали Полка. Он был активным сторонником экспансии, и его победа как бы доказывала, что идею поддерживает народ и что народ плевать хотел на опасения сенаторов.

Одни из них в принципе не желали войны с Мексикой. Другие опасались, что мексиканское наследие в Техасе (то есть бунты, нищета и бардак) «отравит» Америку изнутри. Третьи, и таких было большинство, указывали на рабовладение в Техасе и на то, что он слишком огромен, чтобы не делить его на три-четыре части. В этом случае Сенат дополнился бы несколькими сторонниками рабства, что разрушило бы хрупкий баланс между Севером и Югом – и действительно ведь разрушило, хотя новый штат все-таки не стали дробить на куски.


В итоге решение было принято с перевесом всего в один голос. И многие до сих пор уверены, что всех троих вигов, проголосовавших за присоединение Техаса, банально купили демократы.

Потом была та самая триумфальная война с Мексикой, но вскоре за ней последовала и гражданская, отбросившая государство на несколько десятилетий назад. Техас выступил в ней в роли главного снабженца конфедератов и места последней битвы, но тонкость в том, что отделялся он от США в 1861 году не только решением местного конгресса, но и по результатам референдума – за обнуление сделки Тайлера и Хьюстона высказались 76% проголосовавших техасцев.

По этой причине в «штате одинокой звезды» до сих пор легко найти людей, твердо уверенных, что Вашингтон – это оккупант, а вторичное присоединение Техаса к США было незаконным.

С помощью этих людей российская «народная дипломатия» периодически «троллит» официальный Вашингтон. К примеру, представителей сепаратистского «Националистического движения Техаса» специально приглашали в Москву с рассказами об их горячем желании отделиться от США, что вызывает неизбежные аналогии и с Крымом, и с Донбассом, и с Антибольшевистским блоком народов – некогда опекаемым Госдепом пристанищем националистов из числа татар, украинцев и эстонцев.

Еще несколько лет назад такие техасцы были в первую очередь фриками, а сам Техас воспринимался несущей колонной американского патриотизма. Присоединение к США действительно пошло ему на пользу – это второй по территории, количеству населения и объему экономики штат, про который все знают, что там квартирует НАСА, качают нефть, носят ковбойские шляпы и придумали спортивное родео.


Но сейчас воспоминания о годах независимости и даже разговоры о новой сецессии резко выросли в цене – в ближайшие годы мы их еще не раз услышим.


Именно Техас, чью попытку опротестовать избрание Джо Байдена отклонил Верховный суд, станет теперь одним из центров сопротивления администрации нового президента и особенно его иммиграционной политике, подразумевающей легализацию в штате сотен тысяч нелегалов из Латинской Америки.

В этом случае пока еще консервативный, религиозный и ультрапатриотичный штат (до 20% американских солдат – это именно техасцы) станет демократическим, что надолго, а то и навсегда, закроет дорогу в Белый дом для республиканцев.

Другими словами, Вашингтон будут так же шантажировать сецессией, как уже делали это 160 лет назад и, не сумев остановиться вовремя, привели страну к распаду, разорению и хаосу. «Предначертание» вдруг оказалось не настолько «явным», как виделось О'Салливану и миллионам его последователей, что, впрочем, отнюдь не мешает американцам гордиться собственными аннексиями и осуждать за подобное другие народы – недостаточно «избранные» и «исключительные».
Взгляд
Tags: Информационная война, США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment