Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Categories:

«Советы без коммунистов». К 100-летию Кронштадтского мятежа


Сразу после отречения Николая II, в конце февраля – марте 1917 года на кораблях Балтийского флота и в Кронштадтской крепости произошли массовые убийства офицеров. Наказан за них никто, естественно, не был.

В мае 1917 года в Кронштадт на Якорную площадь приехал лидер меньшевиков Ираклий Церетели и стал просить освободить арестованных офицеров. В ответ он услышал вопли толпы: «Все они кровопийцы! Их надо всех перестрелять!» Забегая вперед, скажу, что к марту 1921 года на линкорах до 86% матросов служили еще с марта 1917 года.

С начала марта 1917 года в Кронштадте образовалось двоевластие. Одну сторону представлял Кронштадтский совет, а другую – регулярные матросские собрания на Якорной площади. Как в вольном Новгороде, а скорее в Запорожской Сечи.


Кронштадтский совет и «вече» решали все без исключения вопросы в жизни Кронштадта: от введения восьмичасового рабочего дня на кронштадтских заводах до отделения церкви от государства. Любопытно постановление совета о проститутках, которые стали съезжаться в Кронштадт со всей страны. Их решено было выселить с острова Котлин, за исключением тех, кого «возьмут на поруки» отдельные корабли и части. Но тогда они и должны содержать проституток.

Порядок в Кронштадте был революционный. 14 июня 1917 года на совете разбирался доклад милиционеров. Они задержали грабителей квартиры. Завязалась перестрелка, были ранены милиционер и бандит. Задержанных повели в милицию, но по пути их безуспешно попытались отбить какие-то вооруженные матросы. Затем помещение милиции окружила толпа и потребовала выдать грабителей. Милиционеры испугались и выдали. Толпа отвела грабителей к городскому валу, где их и расстреляли.


«Низы не хотят, а верхи не могут»

К марту 1921 года в Кронштадте и на окружающих его островных фортах находилось 18 707 военнослужащих рядового и командного состава. В городе проживало около 30 тыс. гражданского населения.

В Кронштадте зимовали два дредноута: «Петропавловск» и «Севастополь». Водоизмещение их составляло 23 тыс. т; вооружение: двенадцать 350-мм, шестнадцать 120-мм орудий и четыре 47-мм зенитные пушки.

Там же находились два броненосца: «Андрей Первозванный» и «Республика» (бывший «Павел I»). Оба были выведены из боевого состава, механизмы находились в нерабочем состоянии, и в ходе мятежа броненосцы стрельбы не вели.

Кроме этих кораблей в Кронштадте стояли минный заградитель «Нарова» и тральщик «Ловать», а также несколько вспомогательных судов. Остальные корабли Балтийского флота, в том числе дредноуты «Полтава» и «Гангут», миноносцы и подводные лодки зимовали в Петрограде. Таким образом, боевая мощь (особенно артиллерийская) маленького острова Котлин была достаточно велика. В общей сложности в Кронштадте к моменту мятежа имелось 140 орудий различных калибров, из них 41 тяжелое (305–250-мм), а также более сотни пулеметов.

Красный флот традиционно снабжался лучше, чем сухопутные части. Несмотря на трудности с провиантом, к началу 1921 года на корабле матрос получал в день хлеба полтора фунта, крупы 0,2 фунта, мяса 0,3 фунта, рыбы 0,1 фунта, масла 0,7 фунта, сахара 0,1 фунта (1 фунт = 409,5 г). Питерский рабочий довольствовался в два раза меньшим пайком, а в Москве за самый тяжелый физический труд рабочие получали в день 225 г хлеба, 7 г мяса или рыбы и 10 г сахара.

Помимо жалования кронштадтские военморы и команды фортов имели два «непыльных» приработка. Это круглогодичное рыболовство – летом на лодках, а зимой подледный лов. Для ловли рыбы помимо лодок использовались моторные катера «Ласточка» и «Второй». Каждый островной форт Кронштадта имел свою небольшую гавань, где базировались десятки гражданских лодок и катеров. Летом 1919 года на южном форту № 2 даже открылась «гостиница» для рыбаков. Часть улова братишки брали себе, а остальное продавали финнам. Преобладал бартер: рыбу в обмен на водку, папиросы, шоколад, консервы и др. Морская граница Финляндии практически не охранялись. «Клёшники» крали и толкали финнам и казенное имущество.

Впрочем, в Кронштадте в 1918–1921 годах, чтобы обогатиться, не нужно было даже и красть. Несколько фортов, в том числе мощный островной форт «Милютин», были брошены и не охранялись. Брошены были и многие десятки боевых и торговых судов у берегов острова Котлин и у островных фортов. Подъезжай на лодке или катере и бери все что влезет – от оружия до оконных стекол.

Дело дошло до того, что финские торговцы организовали транзит через Кронштадтскую крепость в Петроград. На суше помимо пограничников стояла «завеса» из сухопутных войск. Зато с финского берега летом на лодках, а зимой на санях контрабандисты проходили мимо фортов и направлялись к Лисьему Носу, где их уже ждали петроградские спекулянты. Надо полагать, гарнизоны фортов тоже что-то имели.


«Отцы-командиры»

А куда же смотрело большевистское начальство? Летом 1920 года председатель Реввоенсовета Троцкий решает поставить Балтийский флот под контроль своих выдвиженцев. 8 июля 1920 года от командования флотом отстранен профессионал – бывший контр-адмирал Александр Зеленой, командовавший морскими силами на Балтике в самое тяжелое время – с 18 января 1919 года. Взамен с Каспия был вызван командующий Волжско-Каспийской флотилией Федор Раскольников. Он систематически впадал в запои. Настоящая фамилия Федора Федоровича – Ильин. Риторический вопрос: мог ли психически нормальный человек взять себе подобный псевдоним из романа Достоевского?

Отец, дед и дядя Раскольникова покончили жизнь самоубийством. В 1912 году Федор Федорович пролежал полгода в психиатрической больнице. Забегая вперед, скажу, что свои дни Раскольников закончил 12 сентября 1939 года, выбросившись из окна психиатрической больницы в Ницце.

Итак, Раскольников едет из Астрахани в Петроград. Нет, не в теплушке, как ездили в Гражданскую войну Сталин, Ворошилов, Дмитрий Ульянов и другие лидеры большевиков. До Нижнего Новгорода Раскольников добирается на штабном судне – бывшей царской яхте «Межень», а далее – спецвагоном. Вместе с Раскольниковым на «Межени» едут его метресса Лариса Рейснер и его начштаба Владимир Андреевич Кукель. В Кронштадте Раскольников назначается командующим Балтийским флотом, Кукель – начальником штаба, Лариса Рейснер руководит политотделом флота.

В политотделе оказывается и отец Ларисы профессор Михаил Андреевич Рейснер. Тот самый, которого еще до революции «разоблачитель шпионов» Владимир Бурцев обвинил в сотрудничестве с охранкой. Начальником тыла Балтийского флота становится Сергей Андреевич Кукель, родной брат начштаба.

Раскольников вместе с другими троцкистами – Ларисой и ее отцом Михаилом Рейснером, а также замначальника флота Кукелем – попытались втянуть моряков Кронштадта в «дискуссию о профсоюзах». 19 января 1921 года в Кронштадте состоялась конференция большевиков Балтфлота. На ней присутствовали 3500 коммунистов. Из них за платформу Троцкого проголосовало около 50 человек. Матросы даже не выбрали комфлота в президиум. Раскольников был вынужден подать в отставку. Через пару дней Лариса увозит Раскольникова в Сочи на личном поезде Калинина.

Большой глупостью Раскольникова стал приказ о переводе линкоров «Петропавловск» и «Севастополь» на зимовку 1920/21 года из Петрограда в Кронштадт. Два умника решили наказать за плохую дисциплину команды линкоров. Понятно, что удовольствий в Петрограде было куда больше, чем в Кронштадте. Приказ вызвал сильное раздражение матросов. Останься оба линкора в Петрограде, никакого мятежа в Кронштадте попросту бы не было.

Однако пока шла «замятня» в верхах, нашелся один умный человек, фамилию которого мне так и не удалось выяснить. Он приказал перейти из Кронштадта в Петроград самому мощному балтийскому ледоколу «Ермак». На борту ледокола осталось лишь 20 человек, и он на последних тоннах угля 25 февраля доплелся до Петрограда. Останься «Ермак» еще на пять дней, его бы захватили мятежники. Ну а далее ледокол обкалывал бы лед вокруг Кронштадта и фортов и сделал бы крепость практически неприступной – по крайней мере до схода льда.

В январе 1921 года в Кронштадт был назначен комиссаром Николай Кузьмин. По отзывам современников – толстомордый холеный барин. Он окончил Санкт-Петербургский университет, затем стал литератором, а в Гражданскую войну комиссарил на нескольких фронтах. Матросы «барина» невзлюбили.

Кузьмин практически проспал мятеж. Его выступление на митинге 1 марта было невнятным, а его угрозы только распалили толпу. В тот же день «барин» дал себя арестовать и до 17 марта тихо сидел под караулом. За время отсидки его жена Юлия ушла к покорителю Кронштадта Тухачевскому.

В апреле 1921 года после основательного допроса в ЧК Кузьмина отправили работать в Наркомпрос. В 1937 году он был расстрелян по обвинению в связах с троцкистами.


«Третий путь»

К началу 1921 года в Советской России царила разруха. Однако между февралем 1917-го и февралем 1921-го была принципиальная разница. В 1917 году царю и буржуазии принадлежали дворцы, усадьбы, склады, забитые зерном и товарами, а в 1921-м страна лежала в руинах и продовольствие взять было негде.



В Морском соборе святителя Николая Чудотворца в Кронштадте поминают всех погибших моряков

8 марта 1921 года на Х съезде РКП(б) с сообщением о событиях в Кронштадте выступил Ленин:
«Вспомним демократический комитет в Самаре. Все они приходили с лозунгами равенства, свободы, учредилки, и они не один раз, а много раз оказывались простой ступенькой, мостиком для перехода к белогвардейской власти. Опыт всей Европы показывает на деле, чем оканчивается попытка сесть между двух стульев».

Что главное в выступлении Ленина? Во-первых, точная характеристика сути и перспектив мятежа: «Советы без коммунистов» – «учредилка» – «барон Врангель».


Предположим на секунду, что вся Россия в марте 1921 года приняла бы лозунг мятежников «Советы без коммунистов».
Немедленно развалились бы государственный аппарат страны и Красная армия.

В 1917–1920 годах в России были три главные силы: большевики, националисты и белогвардейцы. Я расставил их по числу штыков и сабель. Меньшевики, эсеры, кадеты и прочие партии представляли на порядок или на два меньшие величины.


В конце апреля – начале мая сошел бы лед, и в Кронштадт заявился бы британский флот. А вслед за ним потянулись бы и белогвардейцы. Французский флот высадил бы в Крыму 50-тысячную армию Врангеля, которая соединилась бы с 10–15 тыс. бело-зеленых бандитов, воевавших в горах на полуострове. Пан Пилсудский с полумиллионной армией перешел бы границу и создал Балтийско-Черноморскую федерацию – «от можа до можа». В нее вошли бы «исконно польские» Минск, Смоленск, Киев и Одесса. Как ни верти, никакого «третьего пути» в 1921 году не было и быть не могло.

Однако «клёшники» и не думали о столь высоких материях, как переустройство России. Они надеялись шантажировать власть и выторговывать себе все новые блага, как они это делали с Временным правительством в марте-октябре 1917 года.


Атаман Степан Петриченко

Предводитель Кронштадтского мятежа Степан Петриченко – личность незаурядная. Родись он на три века раньше – быть ему фигурой уровня Ивана Болотникова, Богдана Хмельницкого или Степана Разина.

Степан Максимович Петриченко родился в 1892 году в семье крестьянина-бедняка Жиздринского уезда Калужской губернии. К 14 годам окончил двухклассное городское училище и пошел работать металлистом на завод. В 1913 году его призвали на Балтийский флот.

В октябре 1917 года Петриченко служил матросом на острове Нарген. В 1913 году Нарген вместе с рядом других островов и береговых фортов был включен в строящуюся крепость Петра Великого. К ноябрю 1917-го на острове Нарген находились сотня матросов и около 200 строителей, а также примерно 500 местных жителей.

17 ноября 1917 года моряки объявили Нарген независимой «Советской республикой матросов и строителей». Председателем «Совета народных комиссаров» был избран матрос Степан Петриченко. Гимном республики стал «Интернационал», а государственным флагом – черно-красное полотнище.

Однако всерьез воевать с немцами братишки не желали. 26 февраля 1918 года к острову Нарген подошел ледокол «Волынец», и на нем большинство «республиканцев» вместе с председателем Петриченко убыли в Гельсингфорс, а оттуда – в Кронштадт.

В апреле 1918 года Петриченко становится писарем на линкоре «Петропавловск». В «партийную неделю» 1919 года вступил в партию большевиков. Принимали тогда всех желающих при наличии «пролетарского происхождения». Однако при первой же перерегистрации, или чистке, его из партии турнули.

Степан и еще несколько матросов с «Петропавловска» и заварили всю бузу. 28 февраля именно на «Петропавловске» был составлен проект резолюции, принятый митингом 1 марта на Якорной площади. Сразу после окончания митинга, 1 марта 1921 года, на борту того же линкора был создан Временный революционный комитет матросов, красноармейцев и рабочих Кронштадта. Замечу, что треть членов Ревкома служили на «Петропавловске».

Параллельно со штабом на «Петропавловске» 2 марта генерал-майор Александр Козловский, командовавший артиллерией Кронштадтской крепости, собрал около 200 своих сторонников в артиллерийском штабе. Секретарем генерала был неизвестный в штатском.

3 марта Петриченко собрал на «Петропавловске» военный совет. В состав его вошли бывшие офицеры Соловьянов, Арканников, Бурксер, бывший генерал Козловский и еще ряд офицеров. Крепость и форты были разбиты на четыре боевых участка.

Объем статьи не позволяет цитировать документы, подписанные Ревкомом. Они интересны высоким уровнем профессионализма, недоступным братишкам типа Петриченко. Да и язык этих документов мало понятен «клёшникам».


Ситуация на фортах

Гёте говорил: «Бог кроется в деталях, а дьявол скрыт в мелочах».

На форте «Тотлебен» числилось 11 коммунистов. 2 марта на форт явились несколько вооруженных матросов с Петропавловска, собрали митинг, выбрали для управления фортом ревтройку. Самое забавное, что в нее вошли три коммуниста – командиры трех батарей. Все они – Е.В. Марков, М.А. Берсонов, А.П. Милорадович – бывшие царские офицеры. После избрания все трое немедленно вышли из партии.

Комендант форта Георгий Лангемак не сопротивлялся, но заявил: «В авантюру ввязываться не намерен». Его немедленно посадили под арест.

На форту «Риф» числилось семь коммунистов. 2 марта на форт заявился член Ревкома Сергей Вершинин с группой вооруженных матросов. Гарнизон форта «Риф» решил, что время смутное, власть в Кронштадте перешла к Ревкому, Ревком считает себя советской властью. Ну и что, идти против всей крепости?

Гарнизон «Рифа» поддержал резолюцию Ревкома и постановил арестовать всех семерых коммунистов. Среди них оказались три командира батарей. Они в ночь на 3 марта сбежали из-под ареста и по льду ушли на южный берег. Комендант форта «Риф» Г.А. Александров, бывший подпоручик, принял сторону мятежников.

До 8 марта форт «Риф» не стрелял. Но 8 марта туда заявился Адриан Бурксер (при царе комендант форта «Обручев»), и под его управлением «Риф» открыл огонь по форту «Красная Горка».

Кстати, тот же ревкомовец Вершинин кроме «Рифа» сумел сагитировать гарнизоны фортов «Шанц» и «Красноармейский» (бывший «Обручев»).

Как видим, гарнизоны фортов были не в курсе событий 2 марта в Кронштадте и тем более не участвовали ни в митинге, ни в выборах Ревкома. Да и вообще Ревком был избран не на митинге, а в кают-компании «Петропавловска».

В апреле на допросах в ЧК матросы «Петропавловска» показали, что с самого начала боевых действий они находились в задраенных казематах и подпалубных помещениях. В боевых рубках и на мостике оставался только комсостав из бывших офицеров.

Вечером 17 марта командный состав начал готовить линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» к взрыву. Однако матросы, оставшиеся на линкорах (часть сбежала еще раньше), арестовали офицеров. При этом матросы убили старшего артиллерийского офицера «Севастополя» А.К. Гейцика.

Около 22 часов 17 марта радиостанции обоих линкоров заявили о сдаче. Утром 18 марта линкоры были заняты красноармейцами.


«Заграница нам поможет»

С 8 марта в Кронштадт по льду зачастили туристы. Так, не удалось установить личности первых четырех иностранных «журналистов». Зато засветился в Кронштадте начальник финской контрразведки В. Сарьялли.

Мало данных о поездке в Кронштадт бывшего полковника Генерального штаба Н.Н. Бунакова. Он с 1919 года возглавлял в Финляндии Нобелевскую организацию. Цель организации – ведение шпионажа в Советской России. Помимо того, Бунаков работал на британскую разведку.

8 марта в Кронштадт заявился и лейтенант царского флота А.А. Шмидт. В 1919 году – член подпольной организации в Петрограде. Далее служил в разведке у Юденича, а с начала 1921 года руководил Союзом возрождения в Финляндии.

В числе туристов 8 марта прибыли в Кронштадт и представители русского Красного Креста генерал-майор Ю. А. Явид и капитан 1 ранга барон П.В. Вилькен. Оба немедленно были приглашены на заседание Ревкома.

Любопытно, что с 10 апреля 1917-го по май 1918 года Вилькен был командиром линкора «Севастополь». 11 марта он выступил на линкоре с речью и призывал матросов не останавливаться на лозунге «Советы без коммунистов», а требовать созыва Учредительного собрания. Вилькен убыл в Финляндию лишь в ночь на 18 марта, а до этого регулярно присутствовал на заседаниях Ревкома.

Глава эсеров Виктор Чернов прислал письмо в Ревком с предложением поддержки при условии принятия кронштадтцами программы его партии.

У руководящей группы Ревкома, оценивающей свои «советские» лозунги как исключительно тактические, инициативы эмигрантских политиков не вызывали каких-либо принципиальных возражений. Председатель Петроградского ВЧК Н.П. Комаров так описывает (со слов Г.П. Перепелкина и В.А. Валька) заседание ВРК 12 марта, где рассматривалось обращение В.М. Чернова: «Письмо обсуждалось недолго… Вальк предлагал предложение Чернова принять. Петриченко, Яковенко и другие тоже принципиально соглашались, но, мол, через 12 дней: «Когда мы клялись в наших «Известиях», что дело идет за Советы, но против коммунистов, и сразу объявим Учредительное собрание, мы тотчас покажем свою несостоятельность. Давайте подождем, когда будет безвыходное положение с продовольствием…»


Итоги мятежа

Около 8 тыс. кронштадтских мятежников бежали по льду в Финляндию. Около 4 тыс. сдавшихся мятежников были осуждены. Сам Степан Петриченко одним из первых бежал в Финляндию на автомобиле. Там работал на лесопилке. В 1924 году заявился в советское полпредство в Таллине и стал осведомителем ИНО ОГПУ.

В ноябре 1921 года вышла первая амнистия кронштадтским мятежникам, а через год – вторая амнистия. За два года вернулась половина бежавших в Финляндию.

Вопреки фантазиям либеральных авторов, повреждения от артиллерийского огня в городе Кронштадте, на фортах (включая «Красную Горку») и на кораблях были ничтожные. Стрельба орудий среднего и крупного калибра фортов и кораблей обеих сторон была крайне неэффективной. Зато из-за интенсивной стрельбы у обеих сторон были расстреляны все стволы орудий калибра 120–305 мм. Появись в Финском заливе в 1921–1925 годах британский флот, стрелять было бы нечем.

Однако ни германский флот в 1914–1917 годах, ни британский «Гранд флит» в 1919–1939 годах, ни кригсмарине в 1941–1944 годах и не планировали посылать крейсера и линкоры в мелководный Финский залив. Подобные фантазии приходили в голову только царским и советским адмиралам.

Кронштадтский мятеж наглядно показал советскому правительству, что полагаться на царских офицеров, служивших советской власти, следует весьма осторожно. В Кронштадте 80% офицеров оперативно перешли на сторону мятежников, а остальные ни разу не пытались применить силу. После 1921 года начались чистки бывших царских офицеров.

Кто же организовал мятеж в Кронштадте? Данных о том, что кто-то надоумил Петриченко и его компанию с «Петропавловска», в настоящий момент нет. Бузу начали братишки, но уже вечером 2 марта Кронштадт полностью перешел под управление офицеров, а Ревком автоматически проштамповывал все их приказы. В первом приближении Ревком можно считать политотделом мятежников.
Александр Широкорад, историк

Tags: Гражданская война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments