Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Categories:

«Стреляла по Одессе. Больше не будет» – первая десантная операция чёрных бушлатов


22 сентября 1941 года в 1:14 после полуночи в нескольких десятках километров восточнее Одессы из темноты возникли силуэты четырёх кораблей. Через несколько минут от них отделились десятки шлюпок и баркасов и направились к берегу, а корабли открыли беглый огонь - Черноморский флот начал свою первую в Великой Отечественной войне десантную операцию

Руководство нацистской Германии было обеспокоено тем, что в глубоком тылу их далеко продвинувшихся на восток войск по-прежнему продолжает сражаться осаждённая их румынскими союзниками Одесса. Гитлер лично рекомендовал своим сателлитам наступать на этот черноморский город-порт с северо-востока, но те и сами прекрасно знали, где в его обороне наиболее уязвимое место.


К середине сентября 1941 года румынские войска захватили Гильдендорф и Фонтанку. Их дальнобойные орудия теперь могли обстреливать фарватер и строения Одесского морского порта. Снабжение города оказалось под угрозой. Пока ещё корабли и транспорт могли подходить к причалам по ночам, но вскоре Одесса могла лишиться и этой последней возможности получения боеприпасов и подкреплений.

Требовались срочные меры, и 19 сентября командование Отдельной Приморской армии окончательно одобрило разработанный её штабом план контрнаступления.

Накануне в Одессу перебросили свежую кадровую 157-ю стрелковую дивизию (сд). Совместно с уже давно сражавшейся под Одессой 421-й сд они должны были нанести удар по противнику с запада. На острие контрудара находился стрелковый полк 421-й дивизии (бывший 1-й полк морской пехоты ЧФ) под командованием полковника Якова Ивановича Осипова.

Главной неожиданностью для врага должен был стать высадившийся у него в тылу в районе Григорьевки 3-й Черноморский полк морской пехоты (чпмп) численностью 1929 человек.

Его сформировали в Севастополе из моряков береговых и тыловых служб, а также незадействованных в несении службы матросов корабельных боевых частей. Последние несколько недель в районе Казачьей бухты Севастополя полк усиленно готовился к ведению боевых действий на суше и высадке с катеров и шлюпок. Командовал морпехами капитан Кузьма Мефодьевич Корень.


Доставить десант и поддержать его высадку огнём предстояло отряду кораблей, состоявшему из крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», а также эсминцев «Бойкий» и «Беспощадный». Навстречу им из Одессы должны были прибыть и также прикрыть своим главным калибром действия моряков канонерская лодка «Красная Грузия» и эсминцы «Безупречный» и «Фрунзе». На последнем находился командовавший операцией контр-адмирал Лев Владимирский. Непосредственно на берег доставить морпехов предстояло командам 24 катеров (в основном типа морской-охотник МО-4) и 10 мобилизованных для проведения операции самоходных рыбачьих баркасов.

Непосредственно перед началом высадки две советские авиагруппы 69-го истребительного авиаполка (иап) общей численностью в 20 истребителей с двумя приданными штурмовиками Ил-2 нанесли удар по двум немецким аэродромам. На первом, в районе селения Баден, противник накануне сконцентрировал до 30 истребителей, а у селения Зельцы базировалось два десятка бомбардировщиков. Советские пилоты расстреляли стоявшие на лётном поле вражеские самолёты и палатки технического персонала. Будущий Герой Советского Союза, лётчик 69-го иап старший лейтенант А.Т. Череватенко вспоминал:


«Над аэродромом появились настолько внезапно, что зенитки не сразу открыли огонь. По сигналу командира мы сначала обстреляли из пушек и пулеметов палатки, где, должно быть, еще спали гитлеровцы. После разворота стали уничтожать самолеты, бензосклад, штабеля боеприпасов. Штурмовики Ил-2 подавляли зенитки… Противник потерял практически все, что там было. На обоих аэродромах было уничтожено около 20 «Мессершмиттов» и «Юнкерсов» противника».


  • Вечером 21 сентября в районе мыса Аджиаски (восточнее села Коблево) 6 катеров высадили на берег имитирующую морской десант роту моряков. Она должна была отвлечь на себя резервы противника, и это ей полностью удалось…



Румыны не на шутку обеспокоились, бросили на ликвидацию десанта крупные силы. Моряки героически погибли в неравном бою, ценой своих жизней увеличив шансы на успех основной высадки.

После этого в ночь с 21 на 22 сентября началось проведение главной операции.

Она оказалась под угрозой срыва практически в самом своём начале — эсминец «Фрунзе» был атакован вражеской авиацией у Тендровской косы, получил пробоину и выбросился на берег, адмирал Владимирский получил тяжёлое ранение. Пропали все находившиеся на эсминце планы проведения операции. Погибла значительная часть экипажа (около 50 человек из 110), в том числе замначальника штаба Одесского оборонительного района (ООР) капитан 1-го ранга С. И. Иванов.

Отвечавший за высадку десанта капитан 1-го ранга Сергей Георгиевич Горшков принял командование на себя и решил, несмотря ни на что, высадку продолжить, а вместо не прибывших вовремя к месту десантирования катеров использовать корабельные шлюпки.

Корабли встали на якорь в двух милях от берега и открыли огонь по заранее обозначенным на картах целям. Всего за время десанта флот израсходовал 3220 снарядов, причем около 20% из них — в течение первых 10 минут. Одновременно на воду спустили катера, десантные шлюпки и баркасы, которые тут же устремились к берегу. Подавив вражеские огневые точки, корабли поставили в зоне высадки огневую завесу.

Одновременно огонь вели и с баркасов — у каждого из них на баке устанавливался пулемёт. Баркасы и шлюпки подходили к берегу максимально близко, после чего морские пехотинцы прыгали в морские волны и по грудь, по пояс в воде шли в атаку. Полк десантировался без артиллерии, только с миномётами.

Первыми на плацдарм высадились бойцы роты младшего лейтенанта И.Д. Чарупы из 3-го батальона 3-го чпмп, вместе с которыми десантировался и батальонный комиссар И.П. Прохоров. В вещмешках вместо положенного трехдневного запаса продовольствия морпехи взяли ещё по два дополнительных боекомплекта.

Василий Анхимов, матрос мобилизованной с лёгкого крейсера «Молотов» для управления баркасами, вспоминал:


«Тогда плавсредств остро не хватало, и использовали реквизированные у рыбаков баркасы. В команду нашего судна входил старшина баркаса, моторист и я, матрос. До берега двигались рядом с крейсером «Красный Кавказ»….Баркас был забит народом, десантники стояли впритык друг к другу, судно упиралось прямо в берег, ребята выпрыгивали на землю, после чего наш баркас приподнимался на волне и уходил обратно в море…

Противник сильно обстреливал баркас, били по кораблям, несколько десантных кораблей затонули прямо на моих глазах. Перед высадкой десантники были настроены нормально, по-боевому. Вообще же главное преимущество баркаса заключалось в том, что люди прыгали не в воду, а прямо на берег. Из вооружения у нас имелся только ручной пулемет, из которого я вел огонь по прибрежным огневым точкам противника».


Одновременно с морпехами с крейсеров и эсминцев на берег высадились их артиллерийские корректировочные посты. Установив со своими кораблями радиосвязь, они обеспечили эффективное подавление вражеских огневых точек.

Тем временем, высадив первую волну десанта, баркасы и шлюпки пошли обратно и приняли на борт новую партию. Участник десанта краснофлотец М.А. Кунчилин вспоминал:


«Вспышки от артиллерийских выстрелов слепили глаза настолько, что несколько секунд абсолютно ничего не было видно… Барка уперлась в грунт, мы прыгнули в воду, которая была по грудь, и пошли к берегу. На берегу оказались проволочные заграждения, которые были вытащены с кольями».

К моменту подхода к месту высадки одесской группы кораблей несколько сотен десантников уже успели закрепиться на плацдарме и продвигались в западном и юго-западном направлении, атакуя вражеские порядки с тыла.

Одновременно с этими событиями в 1:30 ночи в районе высоты 57.3 тяжёлый бомбардировщик ТБ-3 высадил десант численностью 23 человека под командование старшины А. Кузнецова. Сильный ветер разбросал парашютистов, поэтому собраться удалось только половину отряда, 12 бойцов пропали без вести. Тем не менее, десантники в течение всего нескольких часов перерезали пять линий проводной связи, вывели из строя до взвода вражеских солдат и офицеров. Парашютист М. Негреба один уничтожил крупный командный пункт противника, предположительно — штаб полка, за что был награжден орденом Ленина. Он вспоминал:


«Прямо на меня мчались четыре всадника. Они спешились у домика, привязали лошадей к изгороди и нырнули куда-то вниз. Я пополз и увидел возле домика погреб. У входа стоял часовой. Он зевал и явно скучал. Покинув пост, часовой подошел к лошадям. Воспользовавшись этим, я проскочил к погребу. Было ясно слышно, как звонил телефон и кто-то говорил грубым, резким голосом на чужом языке. В окно я увидел посреди погреба стол. За ним сидели несколько офицеров, склонившись над картой. Понял, что это вражеский штаб. Я поднял гранату, отодвинул предохранитель и… не бросил ее: одной гранаты для такого важного учреждения маловато. Вынув еще три, связал их вместе ремешком и метнул этот увесистый «букет» в окно. Раздался оглушительный взрыв, лошади сорвались с привязи и убежали, а часовой упал».


Тем временем морские пехотинцы продолжали своё наступление, с рассветом вышли к высоте 57.3, где соединились с десантниками. Восточнее они установили локтевую связь с 1330-м стрелковым полком. В 5:10 утра высадка закончилась.


Морпехи стремительно продвигались вперёд, пока не были остановлены шестью вражескими танками. На помощь десанту вылетели шесть истребителей 4-й эскадрильи 69-го иап. Сбросив на танки бомбы, они уничтожили два из них, после чего остальные отступили.

Почти в это же самое время ещё шесть истребителей авиаполка отражали налёт немецких штурмовиков на эсминцы «Безупречный» и «Беспощадный». В результате ожесточённого воздушного боя два Ju-87 были сбиты. Однако и мы несли потери. До вражеского налёта над эсминцами барражировал только один наш истребитель, противник его сбил.

Эсминец «Безупречный» немецкие штурмовки атаковали в первый раз в 13:00. Прямых попаданий благодаря умелому маневрированию он сумел избежать, но получил пробоину ниже ватерлинии от близкого разрыва бомбы в воде. Машинное отделение затопило, и корабль лишился хода — его взял на буксир и вывел из зоны действия вражеской авиации эсминец «Беспощадный».

Когда в 17:30 он вернулся обратно, его тоже атаковала вражеская авиация. Бомба попала в полубак и разворотила нос до 44-го шпангоута. Выходить из боя пришлось задним ходом. Немного помогло, что корабль окутало дымом, эта завеса помешала вражеским пилотам точно прицелиться и добить свою жертву. «Беспощадный» кое-как добрался до Одессы, откуда со временем буксиром его доставили в севастопольский док на ремонт.

Воспользовавшись посеянной морпехами в тылу у противника паникой, одновременно с ними навстречу десанту из района Крыжановки и Куяльницкого лимана в направлении на Свердлово свой удар нанесли стрелковые дивизии.

К 11:00 они освободили Гильдендорф, а к 13:30 — Фонтанку. Действия пехоты поддерживала артиллерия построенного одесситами бронепоезда «За Родину», танки и бронетрактора НИ отдельного танкового батальона. В результате атак вражеских штурмовиков J-87 у бронепоезда были разбиты контрольная площадка и паровоз — он на несколько суток выбыл из строя.


Преодолев за сутки около двух десятков километров, к 6:00 23 сентября 3-й Черноморский полк морской пехоты соединился с частями 421-й стрелковой дивизии. В результате к 18:00 того же дня десант свою задачу полностью выполнил — вышел на рубеж Чабанка, высота 57.3, Старая и Новая Дофиновки.

В результате проведения этой операции войска ООР разгромили две бежавшие в панике румынские дивизии, освободили ряд населённых пунктов и отбросили противника от Одессы на 8-10 километров. Плацдарм в восточном секторе обороны увеличился на 120 км2, весь восточный берег Аджалыкского лимана оказался под контролем советских войск, и вражеская артиллерия теперь не могла обстреливать ни Одесский порт, ни фарватер.

Более того, опасаясь дальнейшего развития советского наступления в направлении на Николаев, румыны теперь спешно перебрасывали на новый участок фронта все свои резервы. О дальнейшем штурме Одессы они и думать забыли.


  • Потери противника только убитыми и пленными составили более двух тысяч человек. В руках защитников Южной Пальмиры оказались богатые трофеи: 6 танков, 39 орудий, 15 миномётов, 127 пулемётов, около 1100 единиц стрелкового оружия, 13500 мин и ручных гранат. Румынские минёры не успели снять со своих минных полей предупреждающие знаки, поэтому нашим сапёрам не составило большого труда быстро их обезопасить и использовать трофейные мины против их недавних владельцев.


При всём при этом потери 3-го Черноморского полка оказались незначительными: 29 человек убитыми и 407 ранеными. Румыны были деморализованы стремительными действиями бойцов в чёрных бушлатах и не смогли оказать им действенного сопротивления.

Среди захваченных трофеев оказались четыре обстреливавших морской порт 155-мм орудия. На их щитах морпехи вывели краской: «Стреляла по Одессе. Больше по Одессе стрелять не будет», тем самым отчитавшись перед одесситами о проделанной «работе». Так эти пушки и прокатили потом по улицам города.

К сожалению, судьба города «у Чёрного моря», решилась вдали от его оборонительных линий — в Крыму. Немцы стремительно приближались к Севастополю, и 30 сентября Верховное командование приняло решение — Одессу сдать.

Однако, пусть Григорьевский десант не смог уберечь от противника «родные камни мостовой», тот надолго запомнил, чего стоят люди в чёрных бушлатах. Слава о «чёрной смерти» прогремела по всему побережью. Не за горами было то время, когда вслед за румынами и немцам предстояло на собственной шкуре испытать отчаянную храбрость атак морпехов-черноморцев.
Ukraina.ru


Tags: Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment