Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Латвийское общество приветствовало вхождение страны в СССР


...и в конце 1939 года латвийская и эстонская верхушка сохраняла конфиденциальные контакты с нацистами ... Более того, вопреки советско-латвийскому договору о взаимопомощи, отдел радиоразведки латвийской армии в ходе советско-финской Зимней войны оказывал практическую помощь финской стороне, переправляя перехваченные радиограммы советских воинских частей.
***

Президент Латвии Раймондс Вейонис 8 декабря 2017-го на международной конференции комиссии историков «Невозможное сопротивление: оппозиция, приспособление и выживание в эпоху коммунистического и нацистского режима в Восточной Европе (1940–1991)» призвал историков отделять эмоции от фактов при изучении «советской и немецкой оккупаций». О том, какие на самом деле были настроения в латвийском обществе и какой позиции придерживалась властная элита Латвии к началу 1940‑х годов, аналитическому порталу RuBaltic.Ru рассказал главный редактор «Журнала российских и восточноевропейских исторических исследований» историк Владимир СИМИНДЕЙ:


Г‑н Симиндей, какова была официальная позиция латвийских властей накануне так называемой «советской оккупации» Латвии?
— Следует отметить, что существовавшие в Латвии в конце 1930‑х годов военно-оборонительные планы («А», «D» и «К») предполагали защиту от нападения со стороны СССР, Германии или с двух сторон сразу. При этом восточное направление считалось главным, что было закреплено в секретной клаузуле пакта Риббентропа — Мунтерса 7 июня 1939 года в Берлине.

В Москве воспринимали Латвию как угрозу только в качестве возможного сателлита Германии или союзника Польши, Финляндии, территория и военная сила которого (до 4 дивизий) может быть задействована в наступлении врагов на Ленинград, Псков, Новгород. После ввода в Латвию по договору от 5 октября 1939 года ограниченного контингента войск Красной армии в латвийском Генштабе также разрабатывались варианты блокирования и уничтожения советских военных баз.

А как было настроено общество?
— Неспособность режима Улманиса адекватно реагировать на внешние вызовы и внутренние проблемы существенно усиливала леворадикальные протестные настроения в обществе. Отмечали надвигающуюся грозу и западные дипломаты.


В дневнике заместителя главы французской миссии в Риге де Босса встречаются такие записи: «Много говорят о коммунистической пропаганде в Латгалии, где с известного времени наблюдается выраженная тенденция к автономии» (23 сентября 1939 года); в Московском предместье Риги «рабочие требуют прихода русских и смены государственного строя» (29 сентября); во время демонстрации в рижских кинотеатрах фильма «Александр Невский» эпизоды с разбитыми тевтонами сопровождались бурными аплодисментами (23 ноября).

Возвращаясь к планам противостояния Красной армии: едва ли Латвия могла их тогда воплотить?
— После ввода в Латвию по договору от 5 октября 1939 года гарнизонов войск Красной армии в латвийском Генштабе тайно разрабатывались варианты блокирования и уничтожения советских военных баз, перекрытия прибрежных районов Рижского залива.

Эти планы были далеки от реализма при самостоятельных действиях, но весьма опасны в случае нападения Германии.
Следует отметить, что подобный вариант развития событий обсуждался Сталиным и в ходе переговоров с главой МИД Эстонии Сельтером 28 сентября 1939 года. «Не должно быть слишком мало войск, — объяснял Сталин эстонскому министру. — Окружите и уничтожите».

При этом эстонцы не очень доверяли боеспособности латвийской армии и тайно планировали свою линию обороны глубиной до 60 километров на латвийской территории, фактически допуская ее превентивную (встречную) оккупацию.


Должен заметить, что и в конце 1939 года латвийская и эстонская верхушка сохраняла конфиденциальные контакты с нацистами. Например, в ноябре состоялась встреча латвийского командующего Кришьяниса Беркиса и начальника штаба армии (старинного тайного агента немецкой военной разведки еще с 1920 года) Хуго Розенштейнса с руководителем эстонского и финского отделов Абвера Александром Целлариусом.

Более того, вопреки советско-латвийскому договору о взаимопомощи, отдел радиоразведки латвийской армии в ходе советско-финской Зимней войны (ноябрь 1939 года — март 1940 года — прим. RuBaltic.Ru) оказывал практическую помощь финской стороне, переправляя перехваченные радиограммы советских воинских частей. Этому способствовал и неоправдавшийся расчет прибалтийских военных на британское и французское или германское вмешательство в войну против СССР.


Такая двойная игра наверняка рождала недоверие к прибалтийским властям со стороны советского руководства?

— Можно констатировать, что неискренность прибалтийской верхушки в соблюдении договоров с Советским Союзом была важным фактором, в сочетании с лавинообразным нарастанием нацистской угрозы побудившим Кремль оказать на эти страны жесткое давление с целью смены там политических режимов и ввода дополнительных войск.

Катастрофически быстрое поражение в июне 1940 года Франции, считавшейся одним из столпов Версальского мира и самым серьезным военным противником Гитлера на Западе, не только не оставляло иллюзий о дальнейшем векторе нацистской агрессии, но и стало катализатором встречных геополитических изменений: в это «окно возможностей» успели уместиться смена власти в Прибалтике под давлением советского ультиматума и присоединение Латвии, Литвы и Эстонии к СССР.




Tags: Прибалтика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments