Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Он не ушел в РПЦЗ в эмиграции. Подвиг русского митрополита


Памяти почётного председателя Русско-американского комитета помощи России

Экзарх Русской православной церкви в США митрополит Вениамин (Федченков), до поры бывший на Западе вроде изгоя за верность Московской патриархии – канонической церкви, – летом 1941 года сделался в Америке фигурой притягательной, незаменимой.


Великая Отечественная для него началась 22 июня 1941 года. В тот день в храме Серафимовского подворья Русской церкви в Нью-Йорке он отслужил молебен Всем Святым, в земле Российской просиявшим, о даровании русскому народу победы над нацистами. Через десять дней, 2 июля 1941 года, в спортивном клубе Мэдисон-сквер-гарден (ныне снесён, сооружённый в 1925 году многоярусный зал вмещал более 18 тыс. человек) состоялось многотысячное народное собрание.


Экзарх Русской Православной Церкви в США митрополит Вениамин (Федченков)

Русский митрополит произнёс яркую речь. Из тех, которые так нужны русским людям в тяжелейшие моменты истории. Владыка Вениамин призвал представителей русского зарубежья забыть прежние обиды. Он указал собравшимся русским людям в Америке, что «немцы открыли войну против нас». И вот в каком контексте: «Есть единственный день в году, когда Русская Православная Церковь празднует память «Всех Святых Земли Русской» от начала христианства до наших дней. И этот единственный день в нынешнем году совпал с 22 июня. Как раз именно в ночь под этот день по-американски, и утром этого дня по-европейски немцы открыли войну против нас. Это знаменательное совпадение, несомненно, не случайно! Не буду говорить иного о нем: но мы верим, что это есть знак милости русских святых к общей нашей родине, и дает нам великую надежду, что начатая борьба кончится благим для нас концом…» Он предположил, что «страдания на этот раз будут особенно тяжелыми, но зато и последствия их будут более благотворными…»

Митрополит призвал не поддаваться нацисткой пропаганде, которая уже заговорила о «крестовом походе на безбожников», это сильные слова: «Не продадим совесть и родину!» Владыка сказал буквально так: «Уже проникли в печать известия, что поход называется «крестовой» борьбой против безбожия, что покоренным обещается свобода религии, а может быть и возвращение имуществ и прочие выгоды… И, конечно, слухи не случайны. Недаром же в самом Берлине выстроена на государственные средства церковь для карловацкой группы эмигрантов, и предоставлены им юридические права на имущество… Не примем, не желаем принять фальшивых даров! Не продадим совесть и родину!..»

Обращаясь к американцам, владыка Вениамин нашёл сильнейшие слова о смысле России и конце мира: «Теперь мне осталось сказать последнее слово к американцам. Я не политик, а простой наблюдатель. Но всякий знает, что момент наступил самый страшный и ответственный для всего мира. Можно и должно сказать, что от конца событий в России зависят судьбы мира… И потому нужно приветствовать намерение Президента и других государственных мужей о сотрудничестве с Россией в самый ближайший момент и во всякой форме».

В отличие от деятелей РПЦЗ, он уже был готов соединить русскую эмиграцию, США и воюющую Россию. Негосударственный поток средств устремился в Советский Союз. Владыка стал почётным председателем Русско-американского комитета помощи России, получив право в любое время суток обращаться к президенту США.

Так началась его долгая дорога в победный 1945-й.


Выбор его, отличный от выбора почти всех заграничных иерархов в 1927 году, не был рассудочным, но и не был эмоциональным или предвзятым. В 1927 году перед православными людьми русского зарубежья, беженцами и изгнанниками, встал вопрос об их отношении к «Декларации митрополита Сергия». Синод РПЦЗ, имея веские аргументы, но сомнительные с канонической точки зрения, крайне отрицательно отнесся к Посланию заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия и временного Священного Синода. Вся РПЦЗ находилась в физической безопасности – вдали от чекистских ночных обысков, ссылок в места непривычные, бесправные, вдали от многих форм гонений, вплоть до зверств и убийств. Безо всяких особых терзаний и многих молитв лояльность к советскому режиму виделась загранице немыслимой. Даже, кажется, с грустным удовлетворением там готовы были бы воспринять весть о полной ликвидации РПЦ как «структуры нелегитимной». Там негодовали, читая: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи».

Владыка Вениамин, как и большинство иерархов-интеллектуалов, был на виду, преподавал, но он всегда руководствовался совестью православного человека. Так было и в Гражданскую войну. Он примкнул к Белому движению, когда было уже очевидно – поражение неминуемо. Принял предложение генерала П. Н. Врангеля - стал епископом армии и флота, возглавив русское воинское духовенство, о чём никогда не сожалел. В своих мемуарах, которые он писал по совету советского консула перед возвращением на родину в 1947 году, он говорит: «Мое желание сбылось: я вошел активным членом в белую семью героев. Я тоже не думал о конце или победах, как и другие, а шел на голос совести и долга. И в этом душевном решении не раскаиваюсь и теперь…»

Поставив в 1927 году свою подпись под «Декларацией» митрополита Сергия, он терял всё. Чтобы решить важнейший вопрос, он совершил духовный подвиг. В сербском монастыре Петковица в сентябре-октябре 1927 года владыка отслужил подряд сорок литургий, совершил сорокоуст. Мысли и чувства, пережитые в это время, он записывал. Необыкновенный дневник «Святый сорокоуст. Мысли по поводу указов Митрополита Сергия» стал литературным памятником его подвигу. Пост, высокое состояние, горение. И вот он записывает: «После обедни я читал второй раз послание митрополита Сергия... И дивное дело: оно так понравилось мне внутренней правдой, так отрадно было душе моей. И куда делось некоторое смущение, которое я испытал отчасти при первом чтении! Дивно! Признаюсь, я намеренно даже откладывал это чтение и именно после Литургии стал сразу читать – во благодати... И принял, принял!»

Согласившись с митрополитом Сергием и присоединив свою подпись к его, он возбудил против себя общественное мнение, потерял возможность преподавать в учебных заведениях РПЦЗ, бедствовал. И при этом нисколько не унывал. С ним осталось совсем малое стадо – не более 25 человек. В Париже они стали строить храм, приобретя нечто вроде гаража. Маленький собор – с двумя престолами в честь Трёх святителей и в честь Тихона Задонского – действует и поныне. Существует потрясающее свидетельство о человеколюбии владыки в нищенские годы жизни в Париже. Митрополит Сурожский Антоний (Блум) вспоминал, как однажды застал владыку Вениамина спящем на каменном полу. Антоний изумился, а Вениамин объяснил: «Знаешь что, сейчас на моей кровати спит один нищий, на матрасе другой, еще один спит на подушках, а еще другой – на моих одеялах. Так я здесь устроился, потому что в мантии моей мне тепло».

Владыка Вениамин в 1933 году был назначен архиепископом Алеутским и Североамериканским с титулом Временного экзарха Московской патриархии в Америке. Паства его была совсем малочисленна. Эмигранты встретили владыку более чем недоброжелательно. Они жили в расколе с Матерью Церковью и перемен не искали. Владыке угрожали за верность Московской патриархии, его оскорбляли. Однажды какой-то человек через окно бросил ему в лицо горящую сигару; угодил в плечо.

Всё резко переменилось с началом войны.

В США владыка Вениамин был избран почётным председателем Общества помощи России (RWR, РУР), возглавлял Комитет медицинской помощи СССР, собиравшего средства и медикаменты для нужд Красной армии; входил в состав нескольких других общественных организаций, в том числе в Национальный славянский конгресс. В руководстве РУР были известные и влиятельные политики Америки, учёные, писатели, деятели культуры, в том числе губернатор штата Нью-Йорк и мэр Нью-Йорка… Списки богатейших спонсоров публиковались на афишах митингов. Между прочим, Чарли Чаплин именно на таком 10-тысячном митинге в Сан-Франциско 18 мая 1942 года, когда в президиуме сидели американские адмиралы и генералы, потребовал открыть второй фронт. Тут же под гром аплодисментов была подготовлена телеграмма президенту Рузвельту…



Выступление митрополита Северо-Американского и Алеутского Вениамина (Федченкова) на Поместном Соборе 1945 г.

Митрополит Вениамин был приглашён в Москву для участия в Поместном соборе 1945 года, на котором после смерти патриарха Сергия новым Патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Алексий (Симанский).

На Соборе владыка Вениамин услышал замечательные вещи, которые небезынтересны и нам. Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Алексий, приветствуя участников и гостей Собора, обратил внимание присутствующих на «возлюбленного экзарха нашей Патриархии в Америке Преосвященнейшего Митрополита Северо-Американского и Алеутского Вениамина, который, независимо от своих архипастырских тяжелых трудов в далекой стране, высоко держит знамя русского патриота, везде и всюду своими пламенными речами и выступлениями зажигая любовью к Родине сердца многочисленных наших соотечественников, находящихся в Америке, вдали от дорогого им Отечества». На Соборе присутствовало восемь патриархов, были представлены все главные Восточные патриархаты. Это произвело на владыку Вениамина необыкновенное впечатление. Он писал своему корреспонденту: «Видите: почти Вселенский Собор. Нечто небывалое в истории вообще, а в Москве – впервые! Разве это не знамение?! Разве это не исполнение уже древнего нашего предсказания: “Москва – третий Рим”? Это мы видели воочию! Москва сделалась центром Православия. А что еще будет дальше!..»


Владыка путешествовал по Москве в своём архиерейском облачении, всюду производя фурор. Некоторые бросались под благословение. Он общался с людьми «на Соборе, в храмах, в вагонах, в метро, в трамваях, в частных посещениях, в беседах, в случайных встречах», был в Ленинграде, Калуге, в Америку возвращался через Сибирь, до Красноярска ехал в поезде.

Всё это и заставило его сделать вывод:

  • «Русь и теперь Святая. Да, и теперь я могу без всяких сомнений утверждать: жива православная вера в русском народе. И не только в «простом» народе. Я десятки и десятки интеллигентных людей встречал за этот короткий четырехнедельный срок, сознательных и глубоко верующих христиан. Я почти повсюду видел их. И вообще пришел к несомненному убеждению, что не только в отдельных личностях, но и в широчайших толщах народа – вера жива и растет» – так писал митрополит Вениамин (Федченков) в начале 1945 года.



Победа

А потом была Победа. Одна на всех.
Источник


Tags: православие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments