Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Category:

ГКЧП. Утро светлой надежды


Для миллионов людей это был самый счастливый день жизни после 9 Мая 1945 года

Утром 19 августа 1991 года показалось, что бред, царивший в стране, остановлен: образование ГКЧП казалось приходом спасителей


Утро внезапной и пьянящей Надежды.

К этому моменту в стране творилось нечто непонятное:


  • У власти Коммунистическая партия, в СМИ разгул антикоммунистической пропаганды;

  • Три четверти граждан страны на неизвестно зачем объявленном референдуме о подтверждении существования и так существовавшей страны, пожав от недоумения плечами, проголосовали за ее сохранение – но ни власти части республик, ни президент страны практически на это не реагируют. Первые ведут себя так, как будто они от нее уже отделились, второй – как будто речь идет не о сохранении страны, а о создании новой;

  • Президентом является Генеральный секретарь Коммунистической партии, который твердит о неизменности выбора, сделанного в Октябре 1917 года и о безальтернативности социалистического пути развития, но СМИ уже объявляют Великую Революцию переворотом и зовут к суду уже и не только над Сталиным, но и над Лениным;

  • Правящей считается Компартия, но должностное лицо РСФСР, названное таковым голосами 42 процентов избирателей, издает указ о запрете действия ее организаций на предприятиях, то есть там, где она исторически и создавалась. Причем издает его, не имея полномочий на регулирование подобных вопросов и в прямом противоречии с действующим законом об общественных объединениях;

  • Правящую партию травят на каждом углу, а она даже не пытается сопротивляться и покорно выводит свои парткомы с предприятий;
    в стране даже к 1991 году постоянно растет производство. В том числе товаров потребления - но в магазинах товаров становится все меньше

.
Изумлял абсурд ситуации. И угнетало впечатление, что жизнь протекает в сумасшедшем доме, некой «Стране лжецов» Джанни Родари, где примерно пятый год стало принято называть кошку собакой, чернила – молоком, а белое - черным.

19 августа 1991 г. показалось, что бред остановлен. Слова о «невозможности Горбачева М.С. исполнять обязанности Президента СССР» казались неким подарком Деда Мороза. Чуть смущало, что не «отстранен от должности за допущенные ошибки», а «по состоянию здоровья».

Но, с одной стороны – формулировка была в рамках привычного. С другой – вызывала предположение, что речь идет о здоровье психическом: человек со здоровой психикой, если он не прокравшийся вражеский агент, не мог вести себя так, как вел Горбачев. Даже не по идейным соображениям, а просто по элементарной политической логике.

Версия о вражеском агенте была уж слишком конспирологической и экстравагантной, поэтому более вероятным казалось некое длительное помешательство. Правда, уже в более поздние годы стали появляться некие упоминания, что якобы во времена оккупации юный Миша Горбачев что-то подписывал у немцев насчет сотрудничества и чуть ли не выдавал кого-то в своем родном селе, и эти документы оказались в руках западных спецслужб. Но это - экзотика и официально никогда не подтверждалось.

Ясно было: Горбачева сняли – морок закончился, начинается жизнь.

Образование ГКЧП казалось приходом спасителей: ну, как для находящихся в оккупации жителей деревни – выкатывающаяся на расстоянии прямой видимости лавина советских танков. Эйфорию дополняли реальные танки, входящие в столицу, как будто вышедшие не из подмосковных гарнизонов, а прямо оттуда – с полей Великой Войны.

С предприятий пошли телеграммы искреннего восторга: «Наконец!». В парткомы стали выстраиваться очереди на уплату задолженностей по партийным взносам: «Теперь понятно, на что платим! На это и не жалко!»; «Компартия опять идет вперед, И коммунист в беде не пропадет!».

Многие беспартийные понесли заявления о вступлении (последние полтора года в основном из партии выходили): «Вот теперь мы видим ту партию, о которой читали в книжках!».

Что, собственно, сказал тогда в своем обращении ГКЧП:


  • Первое: «Перестройка» в том виде, в каком она была объявлена - провалилась;

  • Второе: Страна оказалась в тяжелом кризисе и стоит на грани катастрофы;

  • Третье: Ситуация настолько тяжелая, что для своего исправления требует чрезвычайных мер.


Для чего, собственно, и создается Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению, во главе с тем. кто в этой ситуации один и мог по Конституции вступить в должность главы государства – вице-президентом. Включающий в себя тех, кто и должен был бы руководить страной в этой ситуации: премьер-министром, министром обороны, министром внутренних дел, председателем КГБ, представителями промышленности и сельского хозяйства.

Вообще, все было:

  • Абсолютно естественно в ситуации, неблагополучие которой сознавал каждый;

  • Абсолютно оправданно не то что идеологически – оправданно политически, ситуация была чрезвычайной и требовала чрезвычайных мер;

  • Абсолютно конституционно: вице-президент заступил на должность президента в ситуации, когда последний не был способен исполнять свои обязанности.


В Конституции США близкая процедура даже специально оговорена: вице-президент может обратиться в Конгресс с уведомлением о том, что президент не может исполнять свои обязанности. Кроме вице-президента уведомление должно быть подписано не менее чем половиной членов правительства – и должность замещается. Если президент не согласен, он может уведомить Конгресс о своем несогласии, и только тогда Конгресс создает комиссию для того, чтобы разобраться в ситуации. Не уведомит – Конгресс и разбираться не должен.

За всю историю США такая процедура не использовалось ни разу – просто потому, что таких президентов, как Горбачев, там не было. Правда, время от времени там президентов просто пристреливают.

ГКЧП потому и проиграл, что на подобные цивилизованные политические действия оказался не способен.

Страна ликовала. Кто-то испугался – либо были реальные причины и специфические интересы, в основном восходящие в криминальную сферу, либо действительно поверив в мантры о том, что раньше «в стране был тоталитаризм, а теперь наступила свобода». Но страна ликовала.

К вечеру стало появляться недоумение. Пока легкое.

Непонятная и невнятная пресс-конференция. Трясущиеся руки, хотя, кстати, само по себе можно и понять и не осуждать – момент чрезвычайный. Напряжение – огромное. Та ответственность, которую брал на себя Янаев, действительно была несоизмерима. Руки – тряслись. Но голос-то был уверенный, спокойный и вполне твердый.

Беда была не в этом – беда была в невнятности постановки вопроса. И самой нелепой ошибкой были слова: «Михаил Сергеевич еще к нам вернется» - тут уже вообще можно было онеметь, главным ведь было даже не то, запретить ту или иную газету или нет. Закрыть кооперативы или нет.

Главным объединяющим для большинства в этот момент было: «Уберите Горбачева!». Одни вместо него хотели Ельцина, другие – Сталина, третьи – Рыжкова, но объединяло одно – «Убрать Горбачева!». Если бы Янаев объявил, что Горбачев арестован, все вздохнули бы с облегчением. Если бы сказал, что расстрелян, все бы аплодировали.

Кто-то вслух бы осуждал. Ликуя в душе. Но ни к капитализму, ни к социализму нельзя было идти с Горбачевым – с ним можно было идти только в пропасть.

Потом недоумение стало нарастать – центральное ТВ показало имитацию баррикад у Белого Дома и призывы Ельцина. Сомнения еще не довлели над надеждой, но все уже было странно: что это за ГКЧП, если Горбачев «еще вернется», Ельцин – на свободе, а невменяемые российские депутаты собираются на заседание и что-то осуждают.

Дело даже не в том, кто был хорошим, а кто плохим – дело в том, что ГКЧП, который все подобное допускает, это уже не ГКЧП, а что-то непонятное: как осуществлять чрезвычайные меры в трехсотмиллионой стране, часть которой уже взята под контроль сепаратистами, утихомиривать «демократов» и ликвидировать кооператоров, если нет готовности справиться с кучкой авантюристов в центре столицы…

Но тогда, вечером, все засыпали еще довольные и не расставшиеся с эйфорией: ведь утро прошедшего дня было таким счастливым! Утро было Утром Светлой Надежды! Наши – в городе!


Сказано то, о чем думал так или иначе каждый:

  • «перестройка», провалилась;

  • страна оказалась в тяжелом кризисе и стоит на грани катастрофы;

  • ситуация настолько тяжелая, что для своего исправления требует чрезвычайных мер. Правда - сказана. Пришло освобождение.


Для миллионов людей это был самый счастливый день жизни после 9 Мая 1945 года.
Сергей Черняховский


Tags: перестройка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments