Олег Вещий (arctus) wrote,
Олег Вещий
arctus

Один эпизод из жизни монархиста Маннергейма


Как известно, отречение Николая II армия восприняла довольно быстро и легко - принятием в марте 17-го присяги Временному правительству. Были только две телеграммы против - "против отречения открыто высказались командир III кавалерийского корпуса граф Феодор Артурович Келлер и командир Отдельного Гвардейского кавалерийского корпуса генерал-адъютант Хан Гуссейн Нахичеванский.
И если по поводу личного участия в этом выступлении Хана Гуссейна есть разногласия (есть свидетельства, что эту телеграмму отправил начальник штаба Хана Нахичеванского полковник А.Г. Винекен, не поставив в известность генерала-адьютанта), то участие Келлера сомнению не подлежит.
Как писал Деникин, приведение войск к присяге повсюду прошло спокойно, но граф Келлер заявил, что приводить к присяге свой корпус не станет, "так как не понимает существа и юридического обоснования верховной власти Временного правительства; не понимает, как можно присягать повиноваться Львову, Керенскому и прочим определенным лицам, которые могут ведь быть удалены или оставить свои посты…" Не пришёл он и на совещание к командующему 4-й армией, генералу Рогозе.

III кавалерийский корпус Келлера располагался в Бессарабии, куда был отведён с фронта на отдых и пополнение частей.
Кавалерийские части были наиболее "консервативны", "реакционны" из всех родов войск царской армии - "они были лучше обучены, более дисциплинированы, чем пехота. Личный состав их был менее выбит. Нельзя сбрасывать со счетов и силу традиций. Кавалерийские офицеры, по сравнению с иными родами войск, отличались более знатным происхождением. Среди них было больше людей, преданных монархии."
«…Из всех родов оружия они, – писал, имея в виду революционеров, ген. гр. Д. Ф. Гейден, – больше всего боялись кавалерии, потому что она, как хранительница традиций рыцарства и казачества, составляла главный оплот Престола и Отечества»
Поэтому с Келлером приходилось считаться. "Его  была огромная популярность в войсках", подчинённые «положительно не чаяли в нём души... В трудные моменты лично водил полк в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, казалось, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки, броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования».
В Оргеев, где располагался штаб Келлера, в марте 1917 г. поехала делегация с целью разобраться с ситуацией - необходимо было склонить графа Келлера к принятию присяги Временному правительству (и, стало быть, изменить присяге Государю), либо не дать ему своим авторитетом повлиять на аналогичное решение полков его корпуса.

"Миссия эта выпала на долю начальника 12-й кавалерийской дивизии генерала барона Маннергейма." - вспоминает участник поездки."16 или 17 марта, точно не помню, генерал Маннергейм выехал на автомобиле из Кишинева в Оргеев, где был штаб Келлера. Пишущий эти строки сопровождал генерала Маннергейма.Мы приехали вечером, уже в темноте. Грязный, слабо освещенный Оргеев начинал засыпать, и только перед дворами, занятыми оренбургскими казаками 1-го полка, любимого полка Келлера, еще было кое-какое движение. […]
Свидание генералов происходило без свидетелей и только под конец к ним вошел сын Келлера, офицер 1-го Оренбургского полка . То, что я знаю об этом свидании, рассказал мне генерал Маннергейм.

Генерал граф Келлер подтвердил справедливость слухов о том, что лично он не принесет присяги Временному правительству и показал письмо, написанное им по этому поводу командующему 4-й армией генералу Рагозе, а равно и письмо Рагозы . Все убеждения генерала Маннергейма пожертвовать личными политическими верованиями для блага армии пропали втуне. Граф Келлер, по-видимому, к этому времени уже окончательно решил, где его долг. Зато он вполне успокоил барона Маннергейма, уверив его, что воздействие на волю войск никогда не входило в его, графа Келлера, расчеты. Он заявил, что и не подумает удерживать свои войска от принесенной присяги.Тогда барон Маннергейм спросил, не повлияет ли на войска уже самый факт личного отказа от присяги графа Келлера. Этот последний ответил, что по его мнению полки 1-й Донской дивизии все равно присягать не станут, полки 10-й кавалерийской дивизии не присягнут только в том случае, если он, Келлер, окажет на них воздействие в этом смысле; относительно 1-й Терской дивизии он ничего сказать не может.Как показали последующие события, когда все части 3-го конного корпуса без всяких затруднений присягнули, генерал граф Келлер тоже жил в мiре иллюзий и уже не знал истинных настроений своих войск.

Впрочем, можно думать, что его мало интересовало, как поступят его офицеры и солдаты. Он знал, как надо поступить ему самому и поступал так. «– Я христианин, – сказал он генералу Маннергейму, – и думаю, что грешно менять присягу. Да будет позволено пишущему эти строки, человеку, отнюдь не разделяющему политических взглядов покойного генерала , сказать, что он был больше, чем христианин – христианский рыцарь.»
*  *  *
Опустим здесь факт того, что присяге Царю изменили даже самые "элитные" подразделения Русской Императорской Армии. Обратим внимание на роль в этом эпизоде генерала Карла Густава Маннергейма, которому по непонятным пока причинам дают определение "до конца жизни остававшегося монархистом". 20 марта принявшего из рук Временного правительства воинское звания генерал-лейтенанта.
Использовался материал историка и писателя С.В. Фомина "Знаешь Царя – Так псаря не жалуй!" (1) (2)
Другой миф о Маннергейме - о его любви к России - рассмотрим в следующем посте.
Tags: Гражданская война, Информационная война, Маннергейм, Николай II
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments